В расстроенных чувствах Маша спустилась на первый этаж. Похоже, что сегодня у нее неудачный день. Тут ее обогнали две музейные дамы, одну Машу узнала сразу. Это была та самая, что стояла у входа в зал Леонардо и отгоняла посетителей.

— Вы только подумайте! — возмущалась дама звучным контральто. — Вы только послушайте!

У меня законный выходной, и вдруг звонит утром сам Лютостанкий и говорит, мол, Аглая Степановна, срочно выходите на работу! На вас вся надежда! Я — что случилось, что за пожар?

Не пожар, говорит, а хуже, пожар потушить можно, а с этим уж и не знаю, что делать. Я говорю — сегодня же Птицына дежурит в зале Леонардо.

А он мне — Вере, говорит, Львовне внезапно стало плохо, я ее отпустил, так что будьте любезны.. Пользуется тем, что я близко живу! И тем, что характер у меня безотказный!

— Ужас! — поддакнула сослуживица.

Дамы скрылись за дверью туалета, а Маша вышла на улицу и повернула на набережную.

У нее созрел план.

Стало быть, служительнице Вере Львовне Птицыной внезапно стало плохо. Отчего? Да оттого, что она увидела, что случилось с одной из картин. Если бы не видела, не заболела бы.

Не зря говорят, что все болезни от стресса.

Стало быть, у нее можно узнать, что же там случилось. Нужно только выяснить адрес старушки. Но с этим проблем не будет. Тут Маша в своей стихии. Недаром даже Виталий Борисыч признает, что в, таких случаях с Машей трудно тягаться.

Маша быстро добежала до служебного входа.

Там висела большая доска с объявлениями. Государственному Эрмитажу, как и всякой большой конторе, срочно требовались уборщицы, ночные дежурные, электрики, слесарь-сантехник и дворник на неполный рабочий день.

Ниже было написано, чтобы желающие обращались в отдел кадров по такому-то телефону.

Маша аккуратно списала номер и побежала к своей машине. Там она набрала номер отдела кадров и представилась работником налоговой инспекции.